Маяк

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Маяк » Квест #1. Ночь Избранных. » Трактир "Лиса и виноград" - "Ночь избранных"


Трактир "Лиса и виноград" - "Ночь избранных"

Сообщений 31 страница 51 из 51

1

http://s6.uploads.ru/rbeaF.jpg

2 тур
Альфа – Чезаре дель Неро/ Омега - Флавио Коста
Альфа - Михаэль Люсия Фернанду /Омега - Северино Мойя
Альфа - Педро Хименес / Омега - Брат Анри
Альфа - Матео Меркадер / Омега - Рамон Сангриенто
Альфа - Дон Кайо Руэда / Омега - Тео Вега

1 тур
Альфа - Флавио Коста – 10/ Омега - Михаэль Люсия Фернанду - 13
Альфа - Северино Мойя - 7/ Омега - Педро Хименес - 9
Альфа - Брат Анри – 17/ Омега - Матео Меркадер - 12
Альфа - Рамон Сангриенто - 1/ Омега - Дон Кайо Руэда - 15
Альфа - Тео Вега - 4/ Омега - Фрэнсис Кэмпбелл - 5

Правила «Ночи Избранных»

A priori:
все Избранные приходят в масках и плащах, под которыми только самая простая одежда - белая рубаха и темные брюки. На ногах обычные сапоги - т.е. одежда должна не выдавать социальный статус участника, а подчеркивать, что в эту ночь все равны.
В помещении при желании или выполнении задания плащи можно снять, но так же в пикантных ситуациях не возбраняется ими прикрывать стратегические зоны.

«Ночь Избранных» - игра в фанты, разделенная на 2 части.
1 часть – Избранные дайсами (это «за кулисами» сделают админы - все будет абсолютно честно, т.к. интерес именно с непредсказуемости вариантов) будут поделены на пары «Альфа-Омега», НО следует учесть, что каждый Альфа одной пары будет Омегой следующей за ними пары. Так же как и каждый Омега одной пары будет Альфа другой. По сути пары будут временными звеньями одной цепи.

В первой части Альфа должен будет сочинить в честь своего (своей) Омеги стихотворное творение – жанр не важен, размер имеет значение – не менее четверостишия, но со смыслом. Хотя все же лучше быть щедрее – уж постарайтесь, сеньоры, и возможно, будете достойно вознаграждены!

Во 2 части Омеге выпадет задание, исполнением которого он сможет отблагодарить Альфу за стихотворение.

Про задания:  они будут разложены в три цветных конверта, цвет которых определяет рейтинг заданий.
а) красный – НЦ 21 (кровь, элементы насилия и пыток, БДСМ, жесткого секса, дуэль до крови и прочие радости жизни – кому как повезет)
б) синий – НЦ 18 (возможны откровенные эротические задания, но без секса, насилия и пр.)
в) зеленый – НЦ … «да какое уж тут НЦ?» - забавные, шуточные задания, которые можно жизнерадостно отыграть в стиле стеба.

Ведущий дайсами выкидывает "цвет" конверта, а потом дайсами же определяет № выпавшего задания.

Про дополнение:
- каждый Избранный в первом посте выбирает себе индивидуальный номер и для удобства должен поставить его на время квеста в статус (пример см. у меня)
- задания можно выполнять как в общем зале, так и в отдельных помещениях: номерах, подвале, кухне, коридоре и т.п.
- сначала отписываются все посты со стихами, потом уже пойдут задания 2-й части. Ведущий огласит порядок ходов. После окончания 2 части (если господам еще не наскучит) Альфы первой части становятся Омегами следующих за ними пар (в общем, свинг-пати по-средневековому)
- каждому Избранному выдается один carte blanche, который можно использовать в двух случаях:
1) вам не нравится задание и вы не представляете, как из него можно выкрутиться без морального ущерба для себя или своего персонажа;
2) вам не нравится партнер и вы не представляете, как именно с ним сможете выполнить выпавшее задание.

Карт-бланш отдается ведущей персоне и вам вместо задания выдается (по дайсам) другое, или вместо партнера на одно задание можете выбрать одного из НПС, которые будут сделаны специально для этого квеста. Если вы потратили карт-бланш, но он вам еще раз дозарезу понадобился, его можно заработать, оплатив за это получением трех ударов плетью.

1 2 3 4 5  6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Тео Вега - 4
Северино Мойя - 7
Михаэль Люсия Фернанду - 13
Флавио Коста - 10
Рамон Сангриенто - 1
Педро Хименес - 9
Матео Меркадер - 12
Фрэнсис Кэмпбелл - 5
Брат Анри - 17
Дон Кайо Руэда - 15
Чезаре дель Неро - 3

Отредактировано Альба Веласко (2016-04-24 03:55:47)

+1

31

Дон Кайо Руэда
Первый выход не стал бенефисом, но прошел настолько легко, что настрой Веги сменил курс на послабление – даже появился интерес к продолжению. Когда-то он еще будет допущен к развлечениям господ. А потому и лаз на выход искать не стал, передумав сбегать.  К тому же, один из гостей с бубенцами на голове, показался весьма и весьма знакомым. Неужели его негодный подмастерье графского происхождения прожигает время на таких закрытых вечеринках? 
«Ах, Фернанду! Вас так легко поймать…» - прищуром нащупал колпак, едва вернувшись в залу, где уже клубились ароматы запретного – сеньоры не тратили время зря. С виду, всем уже основательно полегчало – кому от выпитого вина, кому от приоткрывшейся завесы тайны, кому от скорой любви, облегчившей чресла.
Веге же полегчало от мысли, что все не так опасно, как виделось поначалу. Он пробрался к своему столу, надеясь, что судьба в виде трактирщицы не подкинет ему какой-нибудь некачественный залежавшийся товар, а порадует приятным собеседником… хотя бы!

Но Альба умела напустить дыма – Вега не знал, какую колоду карт она мешала и в чем их предварительно мариновала, только тут ему попался господин с лукавым взглядом. А так же, цирюльник оценил насмешку, обрамленную в оклад породистой бородки.

Будь это первый раз, Теодора бы насторожило деление на альфу и омегу, где он являлся бы омегой. В столь пикантных парах омега представлялся ему где-то… снизу, что вовсе не было ему забавно. Но, уже изведав, что омегам ничего не угрожает и смысл заданий не вгоняет в краску, мастер ножниц нисколько не смутился, став одним из череды омег: зато ему положены стихи!

Надеясь, что сеньор с бородкой мастак не только усмехаться и пить вино, но и умеет рифму сплетать из пыли слов пустых, цирюльник терпко одарил того улыбкой. Мол, жду, надеюсь, расплачусь сполна.
"Конечно, если окажусь кредитоспособен…"

До этого он видел, как сеньоры, которым выпадало быть омегой, знакомились с теми, кто им должен был выдать на гора поток признаний. Вега, расправив плечи – может он и не цирюльник вовсе, а целый граф или маркиз: пускай его напарник отгадает. Помучается или помечтает о том, что перед ним сеньор сановный и родовитый, как Колос Родосский…  Что там за Колосс цирюльник знать не знал, но так звучит красиво!

- Сеньор Альфа, желаю, чтобы не был процесс письма мучительным и долгим, как роды у матроны престарелой. А после уж сочтемся на досуге…

Считая, что и так уж вдохновил достаточно пикантную «бородку», цирюльник отступил, плеснув себе вина – кто знает, возможно, будущие вирши желательно принять на почву, довольно увлажненную напитком. Не всякому Господь отмерил умения плести словечки!

Отредактировано Тео Вега (2016-04-15 18:43:21)

+5

32

Тео Вега
И не успел вернуться за столик, к оставленной скучать меланхолично бутылке вина и легким закускам, как затормозил, невольно качнув головой уважительно. Вот, кто умел закусывать, так это господин в шутовской маске. С толком, с чувством, с расстановкой, чуть липко, но судя по состоянию скатерти, это можно и потерпеть, а то даже и есть что потерпеть.
Руэда отвел взгляд и оглядел зал, гадать и что же в это время вкушают другие гости пришлось бы очень долго и без гарантий, ну не бегать же за всеми и не спрашивать любопытно как какая-то кумушка: «А что? А Вы? А он? Аааах, да? Прямо так и сказал?». Так что Кайо смирил свой непоседливый нрав и присел за столик, в качестве досуга перечитывая еще раз правила, и обнаруживая, вот досада, что теперь и ему придется взяться то ли за перо, то ли, в случае если перо окажется недостаточно острым - за язык. От неожиданности он притих и в задумчивости нервно сжевал штук пять оливок, не чувствуя вкуса. Нанизывать рифму на живую ость чувств ему еще как-то неуклюже приходилось бывало под окном прекрасной дамы, или шутки ради, но вот так, навскидку, любому из присутствующих, это да, это стоило шестой оливки, которую он уже сжевал медленно и ожесточенно наслаждаясь вкусом, напоследок, перед несколькими минутами позора.
А вот и сами эти пять минут, чуть минули слова хозяйки, подскочили, укусили и отскочили в сторону. Стоит, пьет себе вино насмешливо, щурится из-под маски. «А вот», - подумал Кайо, прищурившись и оглядывая в ответ, оценивая сухопарую легкую стать незнакомца, - «буду рожать долго и в муках. Я мужчина или кто? Мне положено или нет? Мне, может, даже денежное вознаграждение положено за роды». И опрокинул в рот оставшийся глоток вина, смывая сумбурные мысли.
- Сочтемся, непременно мы сочтемся, - он встал и оказался вровень с чьей-то бывшей альфой, -
и Вы за наглость, сударь, не сочтите,
что комплиментами мой стих не обернется,
я мало знаю … обо всем, Вы уж простите,
ну вот отметить я могу, допустим, ловкость,
с которой сударь обращается с словами.
И ловкость рук, и ног, и прочих членов,
я с этим же разумно положу,
на пламя своей страсти к шифрованью
пока еще неявных тонких чувств
к столь эфемерному и нежному созданью.

- Кайо обошел незнакомца кругом и усмехнулся из-за плеча, продолжив, пока оторопь не перешла в обиду:
- Ну что Вы вскинулись, я не о Вас, шучу.
А Вы, мой сударь, несомненно, нежность
считаете докучливым пороком,
навроде лести.
Поэтому не думайте о мести,
я с уважением полнейшим говорю,
что оценил и стать и резвость Вашу,
и от желания мм… сочтись, счесться, сочесться...
ч-черт,
короче, несомненно, я горю.

Отредактировано Дон Кайо Руэда (2016-04-15 19:56:40)

+6

33

Флавио Коста

Ночная Севилья благоухала цветущими садами, морем и нечистотами. Море дель Неро терпеть не мог, нечистот не замечал, лишь бездумно натягивая повод, когда впереди распахивалось окно и на мостовую обрушивалось содержимое невесть чего, а к садам был равнодушен, позволяя неторопливо ступавшему шагом жеребцу подъедать махровые гроздья медвяной сирени. Где-то впереди и позади перекликивалась городская стража, которой вторили цепные псы и завывания жаждущих любви котов. В целом, ночь была бы хороша, если б не одно но... И чтоб смирить мысли и призвать рассудок к порядку, Ворон привычно повторял раз за разом цепочку чеканных слов молитвы.
Ave, Maria, gratia plena;
Dominus tecum: benedicta tu
In mulieribus...
*
И внезапно, сбивая благочестивые раздумья о том, где же сейчас прячется тот пронырливый хорек, который увел пару скрученных трубочкой писем из кармана кондотьера, почти под самые копыта громадного фриза вылетел молоденький парнишка, явно не не разменявший еще третий десяток. Выученный не хуже бойцового пса жеребец сверкнул подточенными зубами, едва не отхватив несчастному ухо.
- Простите, господин, не сердитесь, примите приглашение, прошу, вот, - кипенно белый конверт подрагивал в узкой ладони, явно колеблясь между желанием исполнить поручение и страхом перед черной тварью, лишь по недоразумению именуемой лошадью.
- Черти б тебя драли, щенок, - отозвался дель Неро, и тут же благочестиво добавил, - dirige me in veritatem tuam et doce me quoniam tu es Deus salvator meus**... Давай сюда.
Текст приглашения мало что пояснил, но в принципе, стало ясно. Подобные игры частенько устраивали в домах популярных куртизанок, но почему трактир? Труба пониже и дым пожиже? Или кто-то старательно блюдет инкогнито? А, с другой стороны, почему нет?
Третий... избранный... чуток поморщившись от пафоса слов он обменял конверт на перстень.
Свечей здесь явно не жалели, зато с девицами было откровенно не очень. Чезаре заприметил только одну, да и та не участвовала в общем веселье. Ладно, посмотрим. Печатка с тройкой скользнула на мизинец. Стихи? Стихов, признаться, Ворон не писал с самой юности, и мозги с тех изрядно подржавели, так что придется вспоминать. Он отогнал от себя постыдное желание перевести на скорую руку что-нибудь из антики, и закусил костяшку пальца, рассматривая того, кто достался ему в музы. Еще довольно молод, слегка растерян, гибок, и откровенно возбужден. Это его предыдущие строки распалили, интересно? Ну, тогда прости, десятый...
Ворон звякнул перстнем о бокал, поднял его приветственно, и с паузами, подбирая слова на испанском:

- Я так вижу, милый мальчик, ты сидишь в своей каморе.
Херес вышел. На девицу денег нет.
Знаешь, парень, чтобы жить в такой провинции у моря
Нужен навык. И хороший арбалет.
С местной сволочью не сладить ни чумой, ни звездопадом;
Те же псы - не хочешь трудностей, не зли.
Кстати, веришь, восхищаюсь, юным телом, ладным задом.
И глазами. Я, наверно, тороплив.
Знаешь, парень, я не стоик, и тем более не киник,
Не поэт, а просто мыслящий дурак.
Понимаешь, из меня хреновый лирик,
Только это и спасает кое-как.

***

*Ave, Maria, gratia plena;
Dominus tecum: benedicta tu
In mulieribus - (лат.) "Радуйся, Мария, полная благодати; с тобою Господь, благословенна ты в женах", начало католической молитвы.

**dirige me in veritatem tuam et doce me quoniam tu es Deus salvator meus - (лат.) "направь меня на истину твою и научи меня, ибо ты Бог спасения моего" Псалом 25,4.

Отредактировано Чезаре дель Неро (2016-04-16 13:24:13)

+5

34

Чезаре дель Неро
Сеньор номер Три подошёл тихо, разглядывал внимательно и вид был при этом такой, словно вот- вот попросит показать зубы. Не попросил. Бокал приветственно взмыл вверх, и Альфа заговорил, цедя строчки, как дорогой алкоголь с мелкими паузами.
Коста слушал, нет, даже не так, вслушивался, но  «нижняя голова» всё ещё явно мешала верхней.  Слова верхняя отлично понимала и даже в состоянии была разговаривать, но чудесная нить стихоплетения, которую Флав  так внезапно обрёл, так же внезапно и оборвалась, как будто бы коварная Ариадна выбрала в этот раз не Тесея, а Минотавра.
Куэрда переступил с ноги на ногу, пытаясь таким странным образом поправить собственное положение. Этим действием удалось поправить только неудобство в штанах. Рифмы всё равно не шли,  и мысли оставались в сладком меду, как будто прилипнув к черепу. А Флав не мог оторвать взгляда от губ мужчины. Хотелось, чтобы слова подтверждались действиями.
« Чёртово сборище поэтов-извращенцев, видимо, регулярно имеющих друг-друга в мозг, перемежающих своеобразный секс бессмысленными паузами, изводящими муками тело».
Хотелось дать волю рукам, а не пыжить мозг. Тем более, что тело не хотело менять стояк на ступор. Куэрда разозлился. Хотя причину нужно было искать только в себе. Разве конверт дорогой бумаги предназначался канатоходцу? Нет. Разве маску и плащ надел он насильно? Нет. Разве тащили его на верёвке к дверям «Лисы и винограда»? Нет. Но каждое нет, служившее ответом на немой вопрос, не сбивало недовольства, а добавляло едкости собственного яда. Коста, как скорпион, от переизбытка его,  кусал свой хвост. И ответ вдруг вышел ёмкий, чёткий, сам от себя не ожиданый:
Надо ль мне для бед искать причину?
Херес вышел, чтобы меня не развезло.
Денег нет на баб – возьму мужчину.
Так вы, не поэт? Мне несказанно повезло!

Куэрда плеснул себе тоже в свободный бокал и нагло чокнулся с Альфой.

+6

35

Дон Кайо Руэда
Из изложенья понял он немного – видать попался в альфы умник-щеголь, с такими же мозгами, как у университетских школяров, которых часто Вега слышал во время их пирушек в сём трактире. Они такие навивали спирали умностей по-пьяни, что скромный мастер обрезанья, не знал, куда от них деваться – от умных слов, что застревали в мозгах, казалось бы, навечно, но смысла их не понимал он.
«Да что ж такое он вещает?!» - вдруг попытавшись обернуться – ну не любил, когда ему в тылы пытались вонзить хоть слово, хоть кинжал - цирюльник не успел, однако: поэт уже родил строфу иную, отрекшись в миг от версии про хрупкость Веги. Наверное, разлет плеч мастера по фехтованию ножницами, оцененный сполна, его заставил передумать давать подобную оценку. Но неустанно продолжая вить сети из словес тяжелых, сеньор как шмель гудел под ухом, смущая кроткий дух Омеги. А Теодор изо всех ему присущих сил старался поддерживать ему судьбой подаренную роль – ответственность и тут его губила.
Решив, что опус о тонких чувствах, что клубком опасным вокруг него заплел сеньор с бородкой, достоин лучшего из лучших вин, что порождает Андалузия, Вега налил себе Manzanilla, не забыв наполнить и бокал для Альфы.
- За… мою резвость и за вашу, несомненно, тоже!

Молчать нет сил, ответить нет таланта.
Теперь терпите версию мою:
Нет ничего опасней дилетанта,
Решившего, что первый он в строю.

Но мне везет, достался я в Омеги
Тому, кто гордо нес «безрогое чело»,
Не ставя лошадь позади телеги,
Стихи рифмуя сразу набелО.

Ваш терпкий слог рожден в сетях сатиры,
Ваш легкий юмор – искра в час ночной,
Он смех несет на струнах вашей лиры,
Одновременно унося покой.

Поладим мы, уверен я стократно,
Особенно, когда зеленый змий
Нас очень скоро сблизит… вероятно.

Надеясь, что его Альфа, как и показалось Веге, человек тонкого юмора и послание расшифрует верно, поняв его как приглашение быть союзниками, какое бы задание им ни выпало, цирюльник поднял бокал, предлагая скрепить внезапный союз.

Отредактировано Тео Вега (2016-04-16 18:38:39)

+6

36

Из подвала

Зашел широким шагом в зал, лукаво улыбаясь, с плащом лишь на одном плече, не как Омега, но как Альфа. Взгляд, цвета редкого напитка в краях Севильских, что зовется виски, оглядел присутствующие маски. Да, много что изменилось за эти пол часа - сеньоры заметно повеселели, свободнее казались на язык и на дела. Виконт довольно усмехнулся - ему приятно было видеть, что Игра заметно набирала обороты с течением времени. В нос ударил пряный и терпкий запах чужой похоти, меда и вина. Матео облизнул губы и пройдя по залу занял место за одним из столов. Маркиз, если и вернулся, то видимо снова держался в тени - его виконт не заметил. А жаль. Хотел он попрощаться лично. Наверное, можно было уйти итак, не предупредив и не оставив ни строчки, но Меркадер решил, что это будет крайне не вежливо. Ему было искренне жаль покидать этот маскарад, хотя быиз-за надежды, что в партнеры кругу так на десятом ему выпадет маркиз. Глупо. Поэтому, Силь не медлил:он взял перо и быстро набросал на бумаге несколько ровных строк красивым почерком. Пусть думают другие, что Омеге он своей заранее пишет пылкие признания. Хотя, с какой стороны посмотреть - ведь именно так и выходило. Но Омега тут для него был лишь один сеньор и пусть другие сочтут его трусом, глупцом или фигляром - ему было наплевать. Матео не хотел играя в притворное желание и изображая театральную страсть потерять то настоящее, что у него было. И даже по правилам маркиза он не хотел ни капли отдавать другому, всего себя посвятив Энею. Вот так, без компромиссов. Скорей всего маркиз над ним посмеется, или будет дразнить романтиком, на которых вышел спрос ещё три или четыре века назад - он выслушает это все с улыбкой, засыпая на его коленях.

Благополучно прослушав, кто его новый жребий, Матео подошел к хозяйке и с поклоном протянул свернутое письмо.
- Прошу вас, бесподобная сеньорита, когда окончится Игра, передайте письмо Хозяину вечера. - мягко улыбнулся, поймал изящную ручку и коснулся теплыми губами нежной кожи. - Вы окажете мне неоценимую услугу. - взглянул снизу вверх и, вложив в ладонь письмо и перстень, неспешно направился к выходу. Правилами не было запрещено покидать Игру, а значит никто не в праве был его остановить. Тем более он заметил новые маски, а значит его партнер не останется без пары. Виконт улыбнулся паре сеньоров на своем пути, легко кивнул в знак прощания и, накинув плащ на голые плечи, переступил порог, оказываясь на ночных улицах Севильи.

Письмо маркизу

Игра твоя, аманте, бесподобна!
Заманчива, опасна и азартна -
Дуэль на шпагах из словес и страсти,
И игроки как козырные карты высшей масти!

Есть правила в твоей Игре,
Есть маски, кости, бег по грани.
Но следовать я им не в силах -
Я более не мастер в таких Играх.

Зато есть правило в моей Игре:
Когда без карт, уловок и не в маске
Маркиз, изволив наиграться,
Придет домой, его я буду дожидаться!

Отредактировано Матео Меркадер (2016-04-17 16:01:35)

+4

37

Каменный подвал трактира - для брата Анри и виконта Меркадера

Постаравшись оказаться в зале не слишком заметно для других, брат Энрике, бесцветной тенью пробрался к своему столу, и вновь почувствовал себя как в стенах крепости, где можно удобно забаррикадироваться и выдержать осаду. Темный плащ словно прирос к нему и в полумраке молодой монах казался монолитной фигурой – статной и напряженной на фоне прочих сеньоров, уже радовавшихся бытию.
Сеньора в полумаске, видимо хорошо проинструктированная, когда должна быть вторая перемена блюд, довольно быстро все взяла в свои руки, и пока господа не успели остыть от предыдущего круга, начала второй, расфасовывая напарников друг с другом, как жена мясника – каждую пару одинаковых сарделек в отдельный пакет.

Понимая, что участь сия не минет снова и его, Энрике вслушивался в номера, превозмогая винные волны, кружившие голову и прибоем стучавшие в уши.
«Альфа – девятый, Омега – семнадцатый»
Порадовало лишь, что Омегам не нужно пока ничего предпринимать, и у монаха было время восстановиться. Возможно, невидимый слуга, присматривавший по велению госпожи за сохранностью тел и рассудков сеньоров, приметил, что голова закутанного по уши в плащ гостя упрямо клонится к столу, так как словно по волшебству, перед братом Энрике на столе оказалась чашка кипящего кофе, черного как адова бездна. Ухватив ее в плен тонких пальцев, молодой иезуит взбодрился от легкого ожога, а потом, отхлебнув, почувствовал прилив оживления в теле.

Пока он приходил в себя, пропитываясь благоуханным ароматом, глазами искал Девятого, но тот не находился.
«Вдруг он не вернулся? Или вообще решил сбежать? Тогда что мне придется делать? Другого назначат или смогу здесь отсидеться?»

Мысли, мировым маслом по древу, постепенно освобождались от винных паров, возвращаясь в привычное долгу русло.
«Не стану отсиживаться! Пусть дают очередного грешника – хоть кого-то я должен сегодня наставить на путь истинный!» - с решительностью миссионера, прибывшего на дикий берег, он стал всматриваться в полутьму залы, источенную огоньками свечей.

+1

38

Северино тихо спустился в общий зал, в котором уже царила некая суета - Альфы искали своих Омег, стараясь не перепутать номера в неверном свечном освещении. Капитан скользнул равнодушным взглядом по участникам - все на одно лицо, в смысле, маску, конечно же.

Его прошлый Омега - Девятый избранный - задерживался, видимо, переодевался. Почему он вообще пытался найти его глазами? Потому что среди этого зыбкого моря маскарадной неизвестности Девятый был единственным, кого Северино хоть немного знал, хоть несколько минут. В подобных ситуациях капитан старался цепляться за известное, следуя старой поговорке: когда не знаешь, что делать - делай то, что знаешь.

Признаться, Северино даже пропустил объявление своего нового Альфы. Он зачем-то налил себе вина - наверное, просто поддался общему настроению - и, не садясь за стол, стал ожидать, что его найдут сами. Раз уж так получилось, что во втором круге он Омега - он извлечет из этого максимальную пользу. "Никаких больше стихов", - сказал он себе. Наверное, ему все же придется ответить Альфе, но прежде тот еще должен к нему подойти и прочесть свои строки.

Отредактировано Северино Мойя (2016-04-18 20:02:39)

+3

39

[icon]http://s3.uploads.ru/suacX.jpg[/icon]Флавио Коста
«Ах, как просил рассудок — помолчать...
Но задница желала приключений»
, - отчего-то пришли на ум строчки, когда Михаэлю пришлось оторваться от своего медового компаньона и перейти на второй порочный круг. Где-то глубоко внутри затаилась мысль, что слишком рано он отпрянул от юноши, чей живот так преданно вылизывал, наслаждаясь дрожью крепкого тела. На языке до сих пор сохранился трепетный привкус желания, просочившегося сквозь кожу. И так хотелось бросить игру, наплевать на правила, сорваться с места и найти своего «Десятого», вырывая из лап какого бы то ни было номера, чтобы похитить и потеряться с ним в коридорах таверны, обнаружив темную комнату, где можно уединиться.
Всего одна ночь и один такой шанс на...сколько? Сколько их там собралось, в этой нелепой эротически-садистско-стихотворной игре? В самом начале, когда еще можно было бы сосчитать маски, Михаэль предпочел этого не делать. В сейчас, когда в нем проснулся горячий интерес к персонам, присутствующим на балу, сделать это было практически невозможно.
Некоторые пары разбрелись по углам, кто-то уединился в нумерах, а кто-то уже смело выходил на второй круг. И шуту тоже пора было ловить новую волну, да только легкий бриз юноши под номером десять всё не давал покоя и будоражил воображение.
Привыкший всюду дебоширить, граф Фернанду фыркнул под маской, перехватывая со стола бокал портвейна, и развернулся на каблуках, гонимый желанием если уж не украсть медового сеньора, то хотя бы поцеловать. Уж это Михаэль заработал за виноградинку, прокатанную по замысловатому рельефу подтянутого живота. И взглядом даже выхватил из толпы того единственного, с кем готов был провести сей вечер, и даже сорвался с места, чтобы нарушить, в очередной безумный раз нарушить правила, по которым играли все. И на губах уже играл печальный привкус мимолетного поцелуя... Ах, знал бы Михаэль, что его соперник за право обладания сеньором «Десятым» окажется вальяжно-расторопнее, не стал бы так долго думать и уступил эмоциям мыслительный процесс.

Матео Меркадер
-Ум как всегда подвёл. А мог бы слушать сердце, - усмехнулся Михаэль столь неутешительному для себя исходу дела. Обернулся, словно пытаясь снова привыкнуть к атмосфере таверны, погруженной в интимную обстановку камерного маскарада. И как обычно бывает, «потеряшка», сбившийся со своего пути, попадает на «звериные тропы» других обитателей «леса». И вот на Михаэля уже мчится стремительный сеньор с обворожительно натянутой улыбкой. Он строен и красив, и ни одна маска не сможет спрятать его обезоруживающего обаяния. Приветливым кивком он кланяется Мише, и шут бокалом салютует в ответ:
-Виконт.
Улыбка с уст «Тринадцатого» сходит тем сильнее, чем больше приходит осознание происходящего. «Виконт? ВИКОНТ?! Так вот почему ты, чтобы черти из тебя вино давили, уже который день не ночуешь дома! Так вот, почему возвращаешься под утро таким счастливым. Вот, почему улыбка с губ твоих не сходит. Ты получал послание на бал из первых рук...»
Уютным взглядом проводив своего партнера по виноделию до самого выхода, проследив, чтобы никто не посмел противостоять его желанию удалиться из зала, Михаэль мазнул карамельными глазами по оставшимся на первом этаже таверны и попытался методом логического умозаключения понять, кто же его партнер.

Северино Мойя
На секунду он даже порадовался, что, быть может, его Омега так увлекся ролью Альфы, что не придет, продолжая, к примеру, стегать плетью самого, прости господи, маркиза Хименеса, держа его на цепи и заставляя выполнять команды...
Пришлось встряхнуть головой и зажмуриться, чтобы нелепые фантазии растаяли, перестав возбуждать и компрометировать себя же в своих же глазах. Но стоило глаза открыть, как надежды на тихое окончание вечера в обнимку с мыслями о трепетном медовом животе канули в небытие.
Пред ясны очи Михаэля явился:
-Номер «Семь»?
На всякий случай уточнил шутейко, игриво потрясая бубенцами. На этот раз, хоть и высокий достался ему мужчина, но куда как более крепкий. Вот уж кого можно было назвать истинным Альфой. Наверное. Однако же у судьбы шутки злые и она повернула сего господина к Мише задом, поставив в незавидную позу Омеги.
Как водится, таким количеством стихов, чтобы хватило с прибором на несколько кругов, Михаэль запастись не успел. А потому, приходилось соображать на ходу, вдохновляясь прямо от объекта.
-О...как внезапно...кончился диван... - первая строчка родилась сама, мозг Михаэля участия в ее создании не принимал. - И тяга к этому предмету интерьера.
Мой взгляд хранит другого кавалера,
А потому, сеньор, но пасаран.
У вас в глазах я вижу тягу к звёздам:
Погонным и несбыточно седым.
Мне умирать не любо молодым,
Сложите меч, пока еще не поздно.
И ваша скука мне, увы знакома,
Бездельем и желанием сломать.
Но я вам, слава господи, не мать,
Прошу, не чувствуйте себя со мной как дома.

Михаэль скользнул колючим взглядом по груди своего визави, поднимаясь по шее к лицу, впиваясь глазами в маску, словно пытаясь нащупать слабые места.
Глаза. И молчаливый взгляд. Порой этого вполне достаточно, чтобы стало ясно все, что не в силах сказать словами. Но сейчас шут пребывал в состоянии глубочайшей растерянности, так как не мог понять эмоций и мыслей Омеги.
Он коснулся пальцами грубой ткани рубашки, проведя вверх, упокоив ладонь на плече неизвестного сеньора, и притянул к себе, выдыхая на ухо так, чтобы ни ангелы, ни демоны не слышали этих слов. Только номер «Семь» - по числу смертных грехов. Михаэль говорил не своим голосом, нашептывая, словно заклинание самую красивую мантру из тех, что когда-либо слышал:
- «Генерал! Вас...нету. И речь моя обращена как обычно ныне
В ту пустоту, чьи края — края некой обширной глухой пустыни,
Коей на картах, что вы и я видеть могли, даже нет в помине!...
...Генерал... Я взял вас для рифмы к слову... «умирал»,
Что было со мною, но...
Бог до конца от зерна полову
Не отделил.
И теперь её...
Употреблять...
...Враньё...»

Михаэль коснулся горячим дыханием шеи визави, аккуратно отстраняясь и ожидая ответных действий. Ожидая, что всё это скоро закончится.

+6

40

Колесо судьбы повернулось, повинуясь ритуалу отсроченного жертвоприношения и завертело события, складывая узоры встреч и взаимодействий, сплетая и расплетая по сиюминутной прихоти разноцветные мотки будущих возможных отношений.
Кот на плече замурчал, внимая пению Великой Ткачихи, в широких бездонных зрачках отражались ее грациозные движения пальцев.
Синхронно с ними, будто в танце, двигались фигуры: мерная гордая поступь, напряженное дрожание воздуха от взаимодействия холодного металла с кожей.
Странник вынырнул из состояния подобного трансу и медленно высвободил из-за пояса томагавк - на вытканное только что полотно могла пролиться кровь.
Не полилась. Примолкший было Кот вернулся к прерванному занятию.
Легкие тени скользнули прочь из потока времени текшего в этой комнате, куда-то наружу, в непредсказуемость. И здесь остались те, кто украшал гобелен медовыми оттенками, пропитывая полотно горячим и рваным дыханием.
Синьора Альба поднесла кубок и они окропили ритуал вином. Терпкое.
- Забористое, - пророкотал он низким, гулким голосом, укутывая взглядом помощницу Тихе. - Уже и воздух загустел, я чувствую и господам готовит развлечения пожарче.
Кот взмуркнул, благодаря хозяйку за ласку и стёк гладкой блестящей тенью на пол. Он тоже чувствовал то, за чем они охотились уже неделю, что заставляло волноваться сам воздух в Севилье. Это было здесь. Кто-то из участников затеи ли был Гостем? Мурр уловит, если он где-то рядом и заодно приглядит за теми, кто пожелал сокрыть свои желания от людских глаз.
А позже трактирщица, как жрица запустила спираль случайностей на новый виток и судьба, согревшись от страстей, расщедрилась на испытания. Опалы, хранящие в глубине себя целую вселенную, бросили храбрецам вызов и он снова готовил камни к тому, чтобы определить жертву, что будет принесена в честь хоровода Муз и вдохновения.

Конверты

Тео Вега - 1 - красный - НЦ 21
Брат Анри - 1 - красный - НЦ 21
Флавио Коста - 2 синий конверт – НЦ 18
Северино Мойя - 3 зеленый - недо-НЦ

Осанка богини Тихе…
Антиохийская ли, пальмирская
(так звучит для меня роднее)…

[dice=25168-1:16:0:Тео Вега]
[dice=25168-1:15:0:Брат Анри]
[dice=25168-1:14:0:Флавио Коста]
[dice=15488-1:13:0:Северино Мойя]

+3

41

Задания.

Омега - Тео Вега
Омега должен доставить удовольствие Альфе с применением средств БДСМ арсенала.

Омега - Брат Анри
Борьба.
Альфа может участвовать лично, может наслаждаться зрелищем со стороны: Омега и НПС (если Альфа только смотрит) обмазывают друг друга маслом, а после начинают бороться до тех пор, пока кто-то не окажется снизу. (Дайсы рулят)

Омега - Флавио Коста
Омега наносит "татуировку" на часть тела Альфы, выбирая по своему желанию. Наносит жидким шоколадом. Затем языком или губами "убирает" свое произведение искусства.

Омега - Северино Мойя
Омега словесно описывает то, как хотел бы, чтобы его взял Альфа.

0

42

Михаэль Люсия Фернанду,
Недолго Северино радовался долгожданной роли Омеги. Единственная эмоция, возникшая в нем после озвучивания задания, была: "Каких чертей?". Он искренне надеялся, что раз он в этот раз Омега, то его Альфа и поведет игру. "Вот почему даже когда я - ведомый, я все равно ведущий?" - задал капитан себе риторический вопрос.

Впрочем, удивляться не стоило. Так было всегда и, скорее всего, так будет всегда - доказательством этому являлась вся жизнь Северино. Был ли у него опыт роли ведомого? Конечно же, был, было б странно, если б не было. Однако это, как и любой телесный контакт, выходящий за рамки рукопожатия или драки, требовало от капитана не готового тела, но готовых чувств. Для чего, в свою очередь, требовалось чуть больше, чем пара минут знакомства, не снимая масок, и стих.

Северино глянул в лицо своего Альфы... в маску, конечно же, в маску. Среди присутствующих не было лиц - ни одного. Ему достался сеньор, которого капитан приметил сразу - тот самый, разодетый под шута. Такая маскировка была из той серии, про которую говорят "трудно не заметить". Что бы Северино отдал, чтобы обменяться с этим человеком своей жизненной заметностью!

"Раздери меня дьявол, если я понял хоть слово из его речи..." - озадаченно подумал Северино, однако ничем не показал своего удивления. Он подавил в себе саркастическое желание заговорить с шутом в ответ на голландском - велика вероятность, что даже если он принадлежит к образованной знати, этого языка он не знает. Тогда они были бы на равных, потому что ни слова сеньора на испанском Северино все равно не понял. Нет, точнее он понял - каждое слово в отдельности. Общий же смысл стиха ускользал от него, как рыба при ловле ее голыми руками.

Он аккуратно, стараясь не обидеть, убрал цепкую руку шута со своего плеча. От него пахло вином и чем-то сладким, вероятнее всего, медом - приятное сочетание, однако капитан остался холоден, что в целом, конечно же, не являлось виной сеньора.

- Хотите знать мои желания, сеньор?
Что ж, будет так, раз такова сегодня моя роль.
Я должен обозначить четко и понятно -
Я не хочу вас чувствовать в себе,
Да и себя в вас обнаружить было б неприятно.
Не потому, сеньор, что сомневаюсь в вас -
Ведь думается мне, на поприще любви и секса вы не новичок,
Вы хороши собой (так думается мне), а слог ваш утончен,
Вы выглядите, как заправский ловелас,
- Северино припомнил конец почти что театрального акта, который ему удалось застать - с участием шута, еще одного худощавого сеньора и меда с виноградом. - Сдается мне, доставить удовольствие вы в силах
Почти любому, но, увы, не мне.
Неважно, изнутри или извне.
Поэтому давайте я включу воображенье,
Надеюсь, вам оно все ж будет мило.
И вот, предчувствуя все возраженья,
Могу представить, будто я - бокал.
Меня берете в свою руку и отпиваете вино.
Скажите мне сеньор, насколько сладкое оно?
Могу представить, будто я - собака.
Меня берете вы в свой дом, чтоб охранял
Я вас и вашу маску от вторжения страстей.
Как вам такая из моих затей?
И будет ли вам это все на благо?
Могу представить, будто я - ледник,
Что айсбергом зовется в море.
Корабль ваш кормой или бочиною в меня проник
В горячке гоночной погони.
Тонуть иль нет - уж не мое решенье.
В конце концов, зависит от строенья
Корабля. Едва ли можно обвинить
Лед в том, что холоден, огонь - что обжигает.
Могу представить, я - стена, что может расчертить
Ту сторону от этой, осаду от защиты.
Меня должны вы во вниманье взять,
Свою атаку скорую предполагая.
Что там за мной, кто прав, кто виноват - не знаю,
В конце концов, я лишь стена,
СложЕнная из андезитов.
Мне дела нет до войн, осад, перипетий.
Я просто тут. Стою. Я просто есть, так было по затее
Неведомого мне и вам ваятеля.
Ну что, сеньор, вы пыла не утратили?
Бокал с вином, пес, айсберг или каменная кладка -
Вот кем могу сегодня быть для вас - ну это если кратко.
Хоть не могу сказать, что прям желаю,
Чтоб взяли вы меня - в любой из этих ипостасей
Но тем не менее, уклон моих фантазий
Известен вам теперь, сеньор. Засим я замолкаю.

Капитан перевел дыхание. Произнесенное едва ли можно было считать стихом в его классическом понимании - да и куда ему до изящного слога сеньора в шутовском колпаке. Однако это был тот максимум, на который Северино был способен.

+6

43

Северино Мойя
Михаэль упивался стихотворной пыткой, которую дарил ему Омега, наслаждался грубостью рифм и неотёсанностью строф, перетекающих одна в другую. И в этом был тот самый кайф, схожий с внезапным холодным дождем в разгар знойной сиесты. Или с пощёчиной, как платой за украденный поцелуй. Визави был горд и прекрасен, остёр на язык, умело нащупывал слабые места  у любого, какой бы маской тот не прикрывался.
«Такому в пору быть ищейкой... Что нюх, что взгляд — всё выдаёт в нем доблестное призвание...» - подумалось вдруг графу, но гордо звякнули бубенчики на шапке, возвещая о том, что шут тронут одой и желает взять реванш, ответив на все вопросы Омеги, заданные в порыве этакой страсти.
-Утратить тяжело, признаться, пыла
К тому, что сердцу и душе не мило)
Себя вы псом назвали? Что же, лаю
Я вашему поддался и пылаю
, - смиренно кивнул, тряхнув бубенцами, которые из солидарности поддерживали своего хозяина.
Михаэль, уже изрядно выпивший, и готовый даже к тому, что амбалы Веласко вышвырнут его из трактира за недостойное поведение, запрыгнул на стол, еще теплый от возбужденного тела его медового Альфы, и театрально приосанился. Еще бы позу какую-нибудь такую, гамлетовскую придумать... Простёр перст указующий в сторону оппонента. Да, вот так, пожалуй, самое оно. Главное в изложении применить весь эпос и драматизм жизненных скитаний.
-Вы, как вино, кислИте беспощадно.
Откуда сладость в молодом вине?
Нет, вы в летАх, что, в общем-то, наглядно,
Но ваш духовный возраст...не по мне.

Собакам я котов предпочитаю,
И предпочтения мои весьма просты:
К защите псов иллюзий не питаю
И видел, как дерут собак коты.

А ваш ледник мне не грозит в помине!
Я путешествую пешком и налегке.
И от ударов вашей скользкой льдины
Другие упокоятся на дне.

Взять вас как кладку старых кирпичей?
На что мне? Я войну не привечаю.
Мне интересней всё же средь людей
Живых. Я их от мертвых отличаю.

Коль мы б играли б в кости с вами, сир,
Я бы раздел бы вас четыре б раза.
Шут. Олух. Словоблуд. Зараза.
Один на всех. И весь — на целый мир...

Поклонился гротескно, чуть не свалился со стола, удержался в последнюю секунду и спрыгнул, по-кошьи ловко, крепко держась ногами на земле подле своего визави.
-Мне лестно каждое из ваших предложений,
Но я бы вас деньгами лучше взял)

Засим откланялся уже окончательно, коротко кивнув, и откинув край черного плаща, пошел пить, коли еще осталось на столах вино.

+7

44

Чезаре дель Неро
Конверт, который подали канатоходцу, оказался жёлтым. Коста нетерпеливо вскрыл и вытащил на свет свечей бумагу. Читал внимательно, не потому что боялся пропустить хотя бы слово, а потому что испытывал определённые трудности в прочтении, но стойко делал при этом вид, что наслаждается как будто бы каллиграфией письма и слогом.
« Сначала мёд, теперь мне шоколад. Не даром здесь таверна – голодным не останется никто. Не утоливши жажду тела телом, возьмут продуктами. Забавные сеньоры
Куэрда улыбнулся, пытаясь скрыть смешок под маской, и злость рассеялась.
- Ох, не художник, так наемся, - Флав протянул листок из конверта своему Альфе, чтобы тот ознакомился, - сеньор, прошу вас, оголяйте спину - чем больше поверхность, тем сытнее «краска», - Коста тихо рассмеялся.
Шоколада Флав никогда не пробовал. Слишком дорогое удовольствие, но слышал, как отзывались о подобном напитке. Ходили даже слухи, что он излечивает некоторые болезни и продлевает жизнь. Упустить такую возможность, как собрать в себя сие чудо Куэрда не хотел. Поискав взглядом, где ему взять требуемый ингредиент, он направился в сторону стола, куда уже доставили большую глиняную кружку, разливающую аромат какао бобов по всей таверне.
- А вы готовьтесь, - обернулся он в сторону сеньора, доставшемуся ему в Альфы, - стол для помазанья подходит идеально, - озвучил он свой недавний опыт.
Обняв обеими руками тепло  глиняных боков, и вдохнув бодрящий аромат, канатоходец, едва удержался, чтобы не макнуть туда сначала язык. Но донёс драгоценный напиток до места назначения.

+4

45

Северино внимательно оглядывал разбушевавшегося и быстрого на язык шута. Капитану было весьма интересно, каким образом его Альфа сделал такие интересные выводы, которые он и озвучил в ответном стихе. Он с удовольствием бы поинтересовался, однако было совершенно очевидно, что продолжать знакомство шут не намерен. Северино в свою очередь поклонился максимально учтиво и отошел на приличное расстояние. Выбирая себе столик, он чуть не столкнулся с тем самым "медовым" Альфой (если глаза не обманывали капитана, это был именно он), который на этот раз нес через зал чашку с дурманяще пахнущим шоколадом.

Капитан сел за столик и налил себе вина, кинув короткий взгляд в сторону шута. Привыкший задумываться над своим и чужим поведением, Северино гадал, что же спровоцировало его пламенную и даже немного обиженную речь. Капитан ему не приглянулся? Или он просто был пьян? Недоволен тем, что начало второго круга оторвало его от прошлого Альфы? А может, это обида в ответ на его холодность? Впрочем, какая разница. Он выполнил задание - это главное.

Северино мог бы сказать, что двигало им самим. В его жизни был ровно один эпизод секса на один раз или, как это было принято красиво называть в высших кругах - "ночи страсти", словно от этого менялся смысл. Решив, что если все могут, если всем это помогает от разбитого сердца или для поиска постоянного партнера, капитан, который капитаном тогда еще не был, пошел на этот шаг... а потом еще полгода не мог забыть этого бессмысленного ужаса. Поэтому для себя он выяснил четко - не имеет смысла вступать в телесный контакт с теми, к кому он не испытывает чувств, а для них, как уже было сказано, требовалось чуть больше, чем блеск жаждущих глаз, сквозящий через прорези в маске, и пара кинутых друг другу фраз.

Именно поэтому он вел себя так, как вел - и с Девятым, и с Тринадцатым. Он допускал, что оба они вполне могут оказаться хорошими людьми и верными любовниками - когда без масок. Но ему не суждено будет этого узнать. Рассеянным взглядом наблюдая за "медовым" сеньором, капитан даже немного жалел о том, что у него такой склад характера. Иначе он бы повеселился на этом вечере вволю.

+3

46

Не преступить бы ненароком «Не убий» - продолжил Кайо, принимая бокал, - чтоб после нас не поняли превратно.
Он отхлебнул вина, смакуя вкус и смерил взглядом свой дальнейший выбор, но впрочем особо времени на игру что взглядами, что словами им не оставили. Едва лишь отзвучали со всех сторон последние слова взаимных недопризнаний, как в зале приглушили свет и вновь все внимание было притянуто к мерцанию опалов и гортанным словам индейца.
Руэда вслушивался и задумчиво прокатывал вино на языке: удовольствие звучало хорошо, однако в целом задача внушала некоторые опасения, почему-то навевая мысли об инквизиции и пытках. А вот другое задание звучало куда как ближе и пахло просто дракой. К тому моменту количество алкоголя в крови настойчиво подталкивало именно ко второму варианту, да и судя по стихам его омеги, он тоже был не столь смиренного нрава, чтобы терпеть всякие там непонятные БДСМ во имя чужого удовольствия, и поэтому Кайо нагло скользнул к серьезно-мрачному Человеку-с-Котом, потянув за рукав и будущего соратника, и прямо сходу изящно, но несколько неустойчиво раскланялся, не дав обоим вставить ни слова:
- Мне мойры нашептали что у меня есть бланш, - сказал, доверительно разглядывая темные, необычного разреза глаза, - точнее даже карт, и я могу сменить себе задание. Так вот, я хочу вон то, второе, если, - он обернулся, разглядывая вторую пару, - конечно сеньоры не против получить взамен мое удовольствие.   

Отредактировано Дон Кайо Руэда (2016-04-24 15:51:21)

+3

47

Дон Кайо Руэда
Странник
С заданием было что-то не так. Верней, лично для Веги быть Омегой и доставлять кому-то чего-то в том смысле, который был ему до сих пор чужд, было уже не так. Цирюльник не был лишен решительности, как и всякий, кому запросто было сунуть в чужую, не всегда сверкающую чистотой пасть щипцы и выдернуть гнилой зуб. А тут даже этого не требовалось, только проявить смекалку. И, судя по выпавшему на этот раз напарнику, мысли сеньора с бородкой тоже были далеки от желания удовлетворять себя с помощью Теодора. Слова, прозвучавшие из-под полумаски напротив, ободрили Тео в его смутных надеждах на лучшее будущее в виде бескомпромиссной смены задания.

«Бородка», как и полагается Альфе, не учиняя лишних экивоков, чему явно способствовало вино, тут же находчиво замаячил перед носом высокого индейца бумажкой – и Вега явно видел, что это был не подкуп. Припомнив, что им всем и правда выдали перед началом игры некие таинственные карт-бланши с могущественной силой исполнения желаний.
Дон «Борода» не промах! – восхитившись про себя, цирюльник закивал в такт его словам, всем видом подтверждая, что во всем союзен с эти господином и готов поставить крестик (чтобы подписью не выдать свое инкогнито!) на любом кровавом договоре. Вот благо эта подпись значения не имеет.
Действительно, зачем тщедушному сеньору, закутанному по уши в плаще и явно с ним сроднившемуся, снимать его, обмазываясь маслом. Судя по тощей стати, этот олененок еще и не олень, мясца там мало, чтобы хотеть его забить.
Подвал трактира - для дона Руэды и Теодора Веги

Отредактировано Тео Вега (2016-04-26 20:20:36)

+3

48

А вот и бунт на корабле.
Странник полуобернулся, чтобы уловить взгляд хозяйки трактира.
"А Вы переживали, забористо ли вино, синьора Альба..." - скривил он в скептической ухмылке губы и позволил Коту щекой отереться о скулу.
По всему выходило, что это тот самый случай, который решать должен он.
Что ж...
Требования заводилы этой маленькой заварушки были вполне понятны, Странник и сам подумывал, что было бы здорово,  если бы это задание попало к тем, кто сумеет оценить и хорошенько воспользоваться. Да и оба мужчины выглядели под стать - оба умеющие выгрызть кус из глотки жизни, один к тому же в меру плутоват,  второй страстен, но хладнокровен, глазищи так и блещут из под маски, но больше ничего не выдает нетерпения.
Индеец проследил за взглядом, судя по всему, Омеги. Тот, на кого он указывал был юн и хрупок, а партнером его оказался маркиз Хименес - голубая кровь и белая кость. Именинник. Странник хмыкнул и убрал руку с семихвостки.
- Роняла слово Мойра
Индейцу ли с ней спорить?
На поле, пехливан!

Пара дюжих слуг застыла с медным котлом, в котором плескалась смесь воды и оливкового масла. Странник посторонился и приглашающе развел руки, одной предлагая воспользоваться площадкой тут же, второй указывая на лестницу, ведущую в укромный подвал.
Что же выберут смельчаки?

+4

49

Руэда окинул взглядом мизансцену и оценил размер котла.
- Да тут ванну можно принимать, - мурлыкнул под нос, разворачиваясь к своему омеге и восклицая, ухватывая того под локоть - идемте же, как следует поладим, внизу пожалуй, чтобы не смущать оставшихся господ.
Спохватившись поклонился благодарно хозяевам этого странного вечера и будущим последователям Мазоха и задумчиво цокнул языком, обращаясь мыслями уже к будущему приключению, направляясь к лестнице ведущей вниз и на ходу ослабляя фибулу плаща, перекидывая его через руку, не сомневаясь что омега если не следом, так значит впереди. В конечном счете бойкий язык означал и бойкий нрав.
Чуть не столкнулся по пути с парой, которая сверлила друг друга непримиримыми взглядами: давешний шут и господин пожалуй что с военной выправкой, судя по позе и развороту плеч, впрочем благополучно миновал и это препятствие, разве что бросив заинтересованный взгляд.
Слугам приходилось туже, поскольку в маневренности они изрядно уступали, но упорно с мрачными лицами тащили за ним тяжелый казан, боясь расплескать драгоценное варево, еще бы целая бутыль самого дорогого оливкового масла, в которое, если верить чуткому носу дона Руэда какой-то шутник добавил пахучего розового, хорошо хоть не сандала, но даже и так соответствующий аромат обеспечен.
- Вот уж не думал что мой путь здесь будет усыпан розами, - задумчиво прокомментировал Руэда, краем глаза наблюдая за слугами, и все же не избежал досадной случайности, задев плечом очередного таинственного незнакомца. Впрочем вот как раз этого сеньора здесь раньше вроде бы не было. По-крайней мере не столь уж многочисленное собрание, чтобы спутать. Плащ скользнул со сгиба локтя и Кайо раздраженно чертыхаясь подхватил тяжелую ткань в полете, невольно опуская взгляд, и замер. Вот эти то потрепанные жизнью, но явно дорогие сапоги он узнал. Еще бы не узнать. Только они собственно и запомнились почему-то.   
- Прошу прощения, сеньор, досадная случайность, - скороговоркой пробормотал Руэда спешно припоминая вчерашний вечер, большая часть которого как назло пряталась в алкогольном тумане. Однако зная за собой привычку скорее нарываться на неприятности, чем тихо и мирно проводить вечера за познавательной беседой о высоком, он не сомневался, что события наверняка имели место быть. Поэтому, кинув еще один косой взгляд на достопамятные сапоги, он устремился к лестнице решительней, пока память не дай бог не вернулась, да еще и не к нему одному. Однако судя по характеру вечери сеньору будет чем отвлечься от игр памяти. Вон и его отвлеченье спешит навстречу, удерживая в руках чашку с ароматным варевом. На секунду остро захотелось смыть винный привкус хорошим глотком carajillo и больше не грешить. Сходить допустим завтра с утра на мессу, послушать что там поют в хоре, причаститься таинства и провести день как благодушный горожанин средних лет и среднего достатка. Но, только на секунду. Тем более что и достатка то у него не было.

В подвале

Отредактировано Дон Кайо Руэда (2016-04-25 18:29:58)

+5

50

А щенок далеко пойдет, если не зарвется. И язык хорошо подвешен и бойкости не занимать. Мелькнуло непрошеной мыслью и потонуло в звоне тонкого стекла. Но, кажется, может и зарваться. Размышления прервал налетевший на Ворона очередной гость - кажется, в зале становилось тесновато. Не пройти, не разминуться.
- Deus ignoverit, - сорвалось с языка вслед, - sed meminero*, - уже тише, стараясь уцепиться за ускользающее воспоминание. Где-то Чезаре уже слышал этот голос, но где? А, впрочем...
Он едва не пропустил доставшееся им с галчонком задание. Шоколад? Да еще и по телу? Ор-ригинально, как любил говаривать Хорхе, медведеподобный силезец, что был в полку интендантом, и держал в своих лапищах всю обозную команду. Лебедем, белым? Голым задом да в холодную воду? Ор-ригинально.
- Готовитесь принять постриг или уже рукоположены, святой отец? - Привычное ехидство вернулось в голос италийца и он повернулся обратно, ловя взглядом глиняную кружку в руках по ласочьи гибкого паренька. - На какое царство собрались меня помазать?
Ворон скинул тяжелый плащ, грудой ткани легший на резную спинку высокого стула, ослабил шнуровку кожаного дублета, стянул через голову все еще белую, голландского полотна рубашку, обнажая торс, уже расписанный узорами застарелых белесых шрамов. Эта россыпь от шрапнели, щедро, будто горстью швырнули через всю спину. Эти, тонкими росчерками по предплечьям, от даги и широколезвийной венецианской  скьявоны. Эти... впрочем, этих и не видно уже почти.
- Отпей сначала, - короткая усмешка ложится на губы привычно, будто и всегда здесь жила. - А то ненароком откусишь кусок. Глаза слишком голодные.
Дель Неро поворачивается к своему напарнику по этому странному развлечению спиной, оставшись в одних плотных темных штанах, перехваченных портупеей, и сапогах. Обманчиво расслабленная поза, локоть, опершийся на спинку стула.
- Рисуй так. Если, - припоминая, как там были составлены правила, - хочешь доставить мне удовольствие.

***

*Deus ignoverit, sed meminero - (лат., устойчивое выражение) Бог простит, а я запомню.

+6

51

Чезаре дель Неро

Флав послушный, очень послушный, особенно когда дело касается еды. Повторять дважды в этом случае не приходиться. Особенно, когда самому хочется. Поэтому Коста улыбнулся и последовал совету, целуя глиняный бок кружки, делая большой глоток и любуясь на сделанную до него роспись спины. Обжёг язык, употребляя новое без опыта, скривился, глотая неожиданно густую жижу отдающую лёгким привкусом корицы сквозь горечь и послевкусие растворённого скудно сахара. Шоколад не пришёлся по вкусу. Канатоходец решил, что запах оказался намного аппетитнее самого напитка. Привыкший к простой пище Куэрда не разобрался с первого раза в оттенках, тем более, что кончик языка, которым предстояло ещё работать, неприятно саднило.
Облизав кое-как из-за мешавшей ему маски, губы, Коста снова оценил масштаб полотна, призадумавшись над сюжетом. Самое простое было бы пройти шоколадом по изображённому ранее эскизу, но Флав благоразумно прикинул, что  забившись в углубления шрамов, напиток трудно будет вылизать, поэтому макнул пару пальцев в тепло кружки Куэрда, нанёс первый штрих, избегая их, прямо по линии позвоночника, стараясь растянуть длиннее. Хватило ровно до половины и канатоходцу пришлось ещё раз макать и продолжать, деля спину пополам ровно до линии штанов сеньора. Вдохновение, оказалось как аппетит, пришло во время творения. Флавио макал пальцы в кружку и вырисовывал по лопаткам короткими и длинными штрихами, стилизуя всё под два сложенных за спиной крыла, какие он видел  у статуи святого Гавриила, стоящей в саду при соборе. По мере остывания ароматный напиток становился гуще и ложился плотнее, кое-где превращаясь, в похожую на грязевую корку. Коста так увлёкся, что не заметил, как начал скрести пальцами по дну кружки. И опомнился только тогда, когда отойдя на пару шагов, обозрел исполненную картину, запоздало понимая, что во второй части задания ему предстоит избавить спину визави от шоколада собственным языком.
- Бесподобно, сеньор, - задумавшись над предстоящими трудностями и сдвинув под маской брови, пробормотал Куэрда, - архангел, не меньше, - возвестил он, оценивая собственный шедевр, больше, правда говоря, похожий на взъерошенную спину мокрой крупной птицы, - жаль уничтожать такое.
Канатоходец вздохнул и, высунув кончик языка через прорезь маски, как оказалось совершенно для этого не предназначенную, прошёлся по коже, чуть ниже шеи.
И коварство шоколада именно сейчас выплыло наружу. Подсохшая густая жидкость не снималась с первого раза, размазываясь и норовя запачкать маску, которая, кстати говоря, теперь совсем не помогала, а наоборот мешала выполнению задания. Коста с завистью вспомнил полумаску шута, который так ловко орудовал языком по его животу, что с лёгкостью справился с подобным заданием. Куэрда попробовал ещё и ещё раз, пока чертыхнувшись себе под нос, решил не сдвинуть злополучную маску на лоб. Легче не стало. Прорези для глаз сместились выше, и она закрыла обзор, правда, открывая нижнюю часть лица. Тыкаться на ощупь Флав так же не желал, поэтому он в сердцах  сорвал маску, озираясь, отложил её на стол. Благо разделившиеся волею чисел на пары сеньоры занимались друг другом, а доставшийся ему номер третий, не имел глаз на затылке.
Решив таким образом первую насущную проблему, канатоходец приступил к тщательному вылизыванию. Эта прогулка языка по чужой коже не имела ничего общего с медовым променадом. К концу процедуры, Флавио не только до тошноты наелся, но и до ноющей боли наработался языком, а спина, тем не менее так и не стала девственно чистой.  Не слишком мелкий помол какао бобов оставил на коже тонкий песчаный налёт, который ползал за языком туда-сюда и решительно не желал исчезать. Коста проклял по очереди: шоколад, номера, таверну, сеньора, чья странная фантазия собрала эту разношёрстную компанию, письмо, воришку и себя, за безудержное любопытство. Натягивая маску и завязывая ленты, канатоходец всё ещё ощущал вкус шоколада, точно уверенный в том, что никогда больше не захочет этого напитка.

+5

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Маяк » Квест #1. Ночь Избранных. » Трактир "Лиса и виноград" - "Ночь избранных"